Бортжурнал издательства "Ковчег"

О…

Хватит играть в прятки,
Пора собирать камни
С чужих огородов и грядок.
Хором считать овец,
Заправлять прялки,
Готовиться к сдаче волками овечьих шкур.

***

О взрослости

Мы свободные, как дети.
Мы сражаемся на палках,
Называя их мечами.
И души не чаем в чае
С черствосахарным печеньем.
На руке рисуем крестик,
Чтобы не забыть до завтра,
Под каким из всех деревьев
Наш секрет сегодня спрятан.
Под каким предлогом поздно
Мы придём по уши в грязи,
И поймём, что не отмыться,
И уснём, не расстилая.
Столько связей…
Сколько связей?
Сколько должен и желаю,
Перед сном мы их считаем,
Как овец, и сон наш сладок.
Мы пускаем в небо змея,
Всё сильней сжимая нитку.
Он летит, не понимая,
Улыбаясь благодарно,
Он летит, не понимая,
Что мы слишком любим змея,
Чтобы просто так куда-то
Отпустить, и запираем
На двенадцать оборотов
По пути минутной стрелки.
Нашей слабости минутной.

Детство – это отраженье
На воде в зеркальной глади.
Взрослость – это то же детство,
Только в зеркале кривом.

***

Вчера целовала целого, сегодня – пополам,
Завтра мне останется четверть, потом исчезнешь, как не было.
Незачем небо нам, незачем. Не за что.
Будете в наших краях – заходите,
За-берите всё, что вам не полагается.
Привыкайте кланяться – в моём городе низкие перекрытия,
Низкие толки.
А мы вчера выросли, не поняли только, в какую сторону.
На трамвай не хватает – вся мелочь фонтанам роздана.
Носы скульптур занозливых
Отшлифованы дочиста.
Хочешь вернуться? Поздно, уже не ходят
Ни поезда. Ни часы. Ни ноги.

Моему солнечному человеку

Разреши мне скучать по тебе
Раз в день сразу после завтрака.
Скучать по чайной ложке, не больше.
И по столовой – по праздникам.
Иногда я буду срываться и скучать рюмками,
И с подружками из горла, каждая о своём.
Поскучаем – нальём – снова соскучимся,
Скуксимся, скорчимся, и опять по делам
С трезвостью весёлой, готовой на всё.
Разреши мне скучать по тебе килограммами,
Тоннами или фунтами непоймискОлькими,
С безменом будешь стоять и видеть,
И думать, и говорить, что вернёшься скоро.

Кухонная история

Сегодня мир сжался до размеров кухни,
Материками на нём стакан и чайник,
Разольём по полу океан чая,
Высохнет он в половину часа.
Пьём оставшееся из стакана,
Так по-вагонному, чай из стакана.
- Какая сейчас станция?
- Такая-то.
- Нам на “такой-то”?
- Нет, дальше.
И мы дорожные, сидим, курим.
Друг другу, попутчики и не более,
Вверяем всё под-чис-тую,
Среди – ночи, в тамбуре – кухни.
- Нет машиниста, не вышел на службу.
- Ребёнок болеет – в квартире холод.
- Тогда – в тупик,тогда – за полночь:
Без машинистов поезда не ходят.

Ничего такого, просто немножко трамвая

Осторожно!двери!закрываются!
Следующая!остановка!.. будет.
Шум-муравей по щелям разбегается,
Цедит из слов буквы.
Алхимик пытливый, он выпарил смысл,
Оставив в остатке будни,
И думает – лучше будет,
И вроде, становится легче.
А буквы за шиворот лезут, в карманы.
В карманах от этого корчится эхо,
Которое – следствие фразы “Не к спеху”,
И ложка готова для манны.

Осторожно!двери!открываются!внутрь!
Случайно сминая, жуя и съедая
Всех, кто стоял на подножках трамвая,
Кажется, пятый номер.
Не страшно сходить с надоевшего места,
Страшнее – с ума, надоевшего раньше.
А мне выходить… я бываю здесь чаще,
Чем стоит… но реже, чем нужно.

Молитва

Отпусти мне все грехи одним крестом,
Ну а исповедь оставим на потом.
Звёзды тают, чуя солнце за версту.
Новый день, а мы с тобой остались в том.

Отпусти мне только несколько минут,
Я в последний раз на паперть загляну,
Попрошу в рассветный час у тишины
Время вспять, пока не поздно, повернуть.

Отпусти меня, как бабочку из рук
Отпускает мальчик в поле на ветру.
И пыльца на пальцах, золотом вокруг.
Уберечь хотел, но дО ночи умру.

Отпусти мне ворот, душу отвори,
Камертон-кадило отмеряет ритм.
Мы вином и хлебом Вечер повторим,
Воскреси меня, иль снова сотвори.