К читателю

 

Фонвизин спрашивал у Екатерины, как бороться с двумя распространенными заблуждениями: первое – что в России все хорошо, а за границей все плохо, и второе – что у нас все плохо, а за границей все хорошо. Екатерина отделалась банальным ответом, но не удивилась, не возмутилась, чем, собственно, не устраивает Фонвизина первая, «истинно патриотическая», позиция.

Великая монархиня не разделяла ни ультразападнических, ни крайних почвеннических взглядов, а придерживалась умеренных, компромиссных: кое-что у нас хорошо, кое-что плохо, и в Европе кое-что хорошо, а кое-что и плохо. О пропорциях дозволительно поспорить (впрочем, без ожесточения).

Отсюда только шаг до признания: кое-что (а точнее, лучшее) чужое не грех и позаимствовать.

Вот какие слова вкладывает Мей, автор известной драмы «Царская невеста», в уста одному из героев:

...Многое от немцев

Не худо бы нам, русским, перенять…

…Первое – порядок

Везде, во всем, в домах и городах,

Терпение, досужество в работах

И рвенье неусыпное к трудам.

И говорит это, заметьте, не презренный космополит и гнусный низкопоклонник, а коренной русак и убежденный монархист. Казалось бы, вполне логично: к лучшим чертам одного народа добавляем лучшие черты другого… Но разве не такой же мысленный эксперимент пыталась провести гоголевская Агафья Тихоновна? На практике же «перенять» у немцев любовь к порядку и взрастить ее среди родных осин так же невозможно, как приставить нос одного жениха ко лбу другого. Конкретное и неповторимое сочетание сильных и слабых сторон и образует качественную определенность характера – отдельного человека и целой нации.

Чтобы перенять что-то у другого, надо измениться, то есть от чего-то в себе отказаться, чем-то пожертвовать. Взрослый человек редко оказывается на такое способен, что же сказать о целом народе?! Тем более что, говоря о желании «перенять лучшие черты», на самом деле хотят не столько совершенствовать свою личность, сколько исправить свою судьбу.

Прошу читателя простить меня за это пространное рассуждение. Ближе к делу: в последние годы я живу в Мюнхене, баварской столице (на естественные вопросы, как я здесь оказался и чем занимаюсь, разрешите не отвечать). А живя в Мюнхене, не могу не сравнивать здешние быт и нравы – с нашенскими. Часто меня охватывает досада НА своих и ЗА своих, которые ведь тоже могли бы обустроить Россию для достойного и удобного житья-бытья – не хуже ихних Европ. С нашими-то неисчерпаемыми подземными кладовыми, знаменитыми черноземами, а главное – с образованным и полным неизбывных талантов народом – что мешает? Особо неудачное стечение геополитических обстоятельств, происки внешних врагов? Ниспосланы ли на нас сегодняшние беды и страдания как возмездие за прошлые грехи, в назидание другим народам, как залог грядущего всемирного торжества русской идеи? Являются ли эти страдания следствием предательства или временными, но неизбежными издержками нашего исторического выбора? И что первично, что вторично – национальная история или национальный характер? Первая ли формирует второй либо второй предопределяет первую?

Я слишком хорошо сознаю ограниченность своих интеллектуальных ресурсов, чтобы пытаться ответить на подобные вопросы. Предлагаю вниманию читателя всего лишь свои скромные наблюдения, удивления, впечатления от Германии, сопоставления местных жизненных проявлений с российскими. На широту охвата и глубину проникновения ни в коей мере не притязаю, достаточно признаться в том, что мой разговорный немецкий язык оставляет, мягко говоря, желать лучшего, и с коренными мюнхенцами я не работаю, а в лучшем случае провожу досуги.

Вот главное, что я почерпнул из наблюдений за местными жителями. Они заключили неписаную и негласную конвенцию: не мочиться мимо унитазов, будь то свои или чужие (прошу вспомнить афоризм булгаковского профессора Преображенского). Для нормальных людей жертва не слишком большая. Отнюдь не требует отказа от высочайшей духовности и уникальной многовековой культуры.

Ничто вроде бы не препятствует и россиянам заключить такой же общественный договор. Но вот беда: соглашение действует, только если его нарушают ну совсем немногие, допустим, один из ста. Если же каждый третий, пятый или даже десятый – этого достаточно, чтобы механизм разрухи был запущен. А уж один-то охотник помочиться мимо унитаза среди десяти современных россиян непременно отыщется!

И на кого прикажете жаловаться, если это хамское, куражливое начало тоже входит в национальный характер, а буйное и пакостливое меньшинство составляет не только заметную, но и, пожалуй, неотъемлемую часть русского общества! (Трудно объяснить, как некоторые малоприятные и даже отталкивающие качества связаны с общеизвестной широтой, размахом и всечеловечностью натуры, а ведь связаны же, читайте Достоевского.)

Однако национальный характер может меняться, и довольно быстро, когда обстоятельства вынуждают. Уж какими милитаристами и заклятыми врагами долгое время были французы и пруссаки, но как угас этот их пыл в новейшие времена! И какими великолепными бойцами проявили себя израильтяне – дети и внуки совсем не воинственных ремесленников и торговцев!

Так что же все-таки мешает русским перенять у немцев любовь к порядку и рвение к трудам?! В сочетании с неисчерпаемыми подземными кладовыми, тучными черноземами и неизбывной талантливостью – представляете себе, как заживем! Вся Европа обзавидуется…

 

Обычаи и нравы

В Германии, как сообщали газеты, проживает три-три с половиной миллиона выходцев из бывшего СССР. Это сопоставимо с числом белоэмигрантов во Франции, Германии, Чехословакии, Югославии вместе взятых.

В Мюнхене около 30 тысяч русскоязычных. Для них издаются два ежемесячника (заполненные, правда, в основном объявлениями и рекламой). Семь русских магазинов. Пять или шесть русских туристических агентств. Русская библиотека, общей площадью и книжным фондом не уступающая Ростовской центральной городской библиотеке им. Горького. Есть также клубы русскоязычных ученых, туристов, изобретателей, любителей кино, авторской песни, литературный салон, детский самодеятельный театр и т. д.

По частоте гастролей звезд российского театра и эстрады Мюнхен даст фору какому-нибудь Омску или Мурманску.

Русский язык постоянно слышишь на улицах, в метро и автобусах. То есть турецкий, итальянский, хорватский, арабский, английский слышишь не реже, но их не выделяешь из шума.

Русскоязычные старики живут в Мюнхене, зная по-немецки несколько слов и с местным населением почти не общаясь. Посещают русскоязычных врачей, смотрят русское телевидение, ходят на русские спектакли и лекции, поэтические вечера и концерты, участвуют в художественной самодеятельности. Что еще надо? В редких случаях, когда необходимо нанести визит в государственное учреждение, нанимают почасовика-переводчика.

– Нам немцы не мешают, – сказала одна моя знакомая.

У нынешних русскоязычных жителей Германии умненькие, красивые и веселые детки. Часто они говорят по-русски с легким акцентом и с легким усилием – по-немецки им проще. Когда вырастут, будут приумножать славу и богатство Германии, а не России. Разве не причина обижаться за державу?

Но российские власти нимало не огорчены исходом российских евреев и немцев. Если бы имели что-то против, попытались бы что-то сделать. Хотя бы просто по-человечески попросили бы потерпеть вместе со всеми, не уезжать…

В «Фаусте» Гете есть строчка: «В Германии учтивость – лжива». Это такое же ходячее выражение, как в России - о дураках и дорогах.

Эта небоязнь едко отзываться о самих себе роднит немцев с русскими, свидетельствует о духовной мощи нации. А у «посторонних» наций самообличение, по идее, не злорадство должно вызывать, а уважение.

Кстати, что вы предпочитаете – насквозь фальшивую учтивость или насквозь искреннее хамство?

 

Я заполнял платежное поручение в ростовской сберкассе. Мне предстояло написать:

а) номер своего филиала Сбербанка (8 цифр) и его код – БИК (9 цифр);

б) номер расчетного счета филиала (20 цифр);

в) номер моего лицевого счета (20 цифр).

Итого: 57 цифр! Это не считая банковских реквизитов получателя! И еще сколько-то цифр надо было нацарапать в оставшейся у меня копии. Немудрено, что я несколько раз ошибался и был вынужден начинать все сначала.

Старичок, заполнявший такую же квитанцию за тем же столом, тоже испортил несколько бланков и недобрым словом поминал Горбачева, Ельцина и новый антинародный порядок заполнения документов, скопированный с идиотских западных образцов.

Посмотрим поближе на идиотские западные порядки. Заполняя платежное поручение в одном из мюнхенских банков, я должен был вписать:

а) наименование своего банка и его условный номер (8 цифр);

б) номер своего текущего счета (7 цифр).

Итого 15 цифр.

(Плюс банковские реквизиты получателя, всего 20 цифр, но я их, как и в первом случае, не считаю.)

Бланк платежного поручения изготовлен на бумаге, которая сама по себе копирует написанное на дубликате.

Почему немцам достаточно в четыре раза меньше цифири, не могу понять, хоть убей. Можно подумать, они меньше заботятся о точности или у них гораздо меньше кредитных учреждений и их клиентов!

 

Духовой оркестр исполняет песни и танцы разных стран. А ведущий предваряет каждую вещь краткой оценкой соответствующего национального характера:

– Неаполитанская серенада. Итальянцы отличаются артистизмом и прирожденной любовью ко всему изящному и элегантному.

 – Испанское болеро. Испанцы – благородны и пылки.

 – Венский вальс. Австрийцы – народ веселый, общительный и превыше всего ставят уют.

 – Попурри на темы русских народных песен… – Он останавливается, подыскивая слова: – Русский человек – это большая и открытая душа, это удивительная искренность и эмоциональность…

 А я все размышлял, какие добрые слова о немцах нашлись бы у русского конферансье в аналогичном случае. Неужели, кроме умеренности и аккуратности, организованности и усердия, нет у немцев других заслуг и добродетелей?

Чтобы никто не предложил своих услуг – такого не было ни разу.

В Германии не считается зазорным попросить у благотворительной организации (а их здесь около 300 тысяч) справочку о том, на какие конкретно цели потрачены ваши пожертвования, и поинтересоваться, что вы можете получить за свой взнос. Например, одна благотворительная организация с медицинским уклоном обеспечивает жертвователям, если они неожиданно заболеют за границей, бесплатную доставку на родину. Если вы вступите в Общество друзей Мюнхенской Высшей школы музыки и театра и внесете соответствующую сумму, сможете бесплатно посещать все спектакли и концерты.

Кстати, на концерты классической музыки, которые даются в городских кирхах и музеях, часто вход свободный, но внизу афиши мелким шрифтом набрано: «Пожертвования принимаются с благодарностью». После концерта на выходе стоит старик или старушка с ящичком. Можно пройти мимо, ничего туда не опустив, тебе ничего не скажут. Но редко кто пройдет, не бросив денежку.

 

Генри был не просто американец, а – типичный: с энергичной нижней челюстью, вечной оптимистической улыбкой и раскатистым самоуверенным смехом.

Массовым тиражом отпечатанный школьный дневник. Расписания занятий, телефоны и адреса (почтовые и электронные) учителей и одноклассников, календарь праздников и каникул (в разных землях Германии они не совпадают).

И еще одна страничка, для памятных записей: кому, когда и на какой срок дал книгу или лазерный диск.

 

В немецкой печати приводилась цифры: тысячи обманщиков наказывают государство на 150-200 млн. евро ежегодно: незаконно получают пособие по бедности или по безработице, а сами втайне, «по-черному» вкалывают, получая зарплату наличными и не платя налогов.

 Но назывались и другие цифры: не тысячи, а десятки тысяч действительно нуждающихся немцев стесняются обращаться в инстанции за пособием по бедности, хотя имеют на это право. Ну, стыдно им перед соседями и знакомыми, боятся прослыть алкоголиками или наркоманами (по распространенным здешним представлениям, за счет государства могут жить только совсем беспомощные калеки либо подонки общества). И благодаря таким застенчивым, государство экономит не меньше миллиарда евро!

 Вот такой странный народ, эти немцы.

Очень легко, при желании, воровать мелкие предметы в супермаркетах. И воруют, конечно, Но совсем не в таких масштабах, как можно было бы ожидать.

На улице стоит ящик, приподняв его крышку, вы можете взять сегодняшнюю газету. При этом полагается бросить в прорезь копилки 50 или 65 центов. Но газету можно взять, и ничего не бросив. Тем не менее большинство горожан монетки бросают. Брать газеты просто так – не принято.

В мюнхенских автобусах, трамваях крайне редко проверяют пассажиров на предмет наличия проездных документов, в метро проверки проводятся несколько чаще, но все равно можно неделями ездить и ни разу не нарваться на контролеров... Тем не менее немцы покупают билеты. При мне два-три раза задерживали «зайцев» – таковыми неизменно оказывались проживающие в городе иностранцы (с Юга и Востока).

Забытые в городском транспорте вещи (в том числе очки в дорогой оправе, проигрыватели лазерных дисков, пакеты с разнообразными покупками и т.д.) часто не пропадают, а сдаются в бюро находок. (Часто эти вещи пропадают. Но если не пропадают, немец не удивляется и не умиляется.) 

Велосипеды – незапертые или со слабенькими замками – оставляют возле вокзалов, станций метро, магазинов и увеселительных заведений, а то и просто прислоняют к деревьям или к стенам зданий. Воруют, конечно, не без того – но совершенно непропорционально легкости краж. И, к глубокому сожалению, похитителями велосипедов оказываются… Скажу, чтобы никого не обидеть: не коренные немцы.

Честность и взаимное доверие – это экономические категории. Экономия на контролерах, магазинных детективах, охранных системах и т.д. Если газету из открытого ящика украдет один-другой, можно этим пренебречь, все равно в конечном счете выйдет дешевле, чем нанимать для продажи специального человека.

На улице стол, на столе гора тыкв. Рядом никого нет. Желающим предлагается бросить четыре евро за штуку в ящичек с прорезью.

Кто-то возьмет, не заплатив. Но большинство – честные. Крестьянину выгоднее что-то потерять на кражах, чем стоять возле этого стола целый день.

Вот если воровать будет каждый второй, тем более девять из десяти – дело другое.

 

Письма из западных стран любопытные служащие российских почт просматривают на свет и в подозрительных случаях вскрывают на предмет обнаружения купюр. Подозрительными считаются письма непрозрачные – с открытками и фотографиями (не для того ли их вложили, чтобы не была видна ассигнация?). Значительная часть писем – не доходит.

«Честных людей у нас гораздо больше, чем нечестных», – отвечает начальство. Ну, кто же спорит: если бы нечестных было больше и если бы им гарантировалась безнаказанность, всякая торговая и производственная деятельность прекратилась бы.

Но что значит «гораздо больше»? Это и 99% хороших людей, и 60%. Но в первом случае риском нарваться на «нечестность» можно пренебречь, а во втором…

Честное население, которому в основном можно доверять, – это очень способствует развитию экономики. Когда мало воруют, можно продавать существенно дешевле. Народ, вороватый «всего» на 30%, сам себя обкрадывает и обедняет, вынуждая тратиться на охрану и защиту.

В Северной Европе люди не потому более честные, что живут богаче, а живут богаче, потому что честнее.

Русский человек, при всем его нравственном максимализме, нетерпим не к воровству как таковому, а к масштабам воровства. Мелкое воровство и грехом-то не считается. У родителей – простых советских тружеников (ну, естественно, несунов, как все вокруг) сынок стал «новым русским», бандитом или банкиром. Это вызывает страшное удивление: каким образом на такой нравственно здоровой почве выросла исчадье ада?

А вот как в Германии прописываются по месту жительства: приходишь в административный реферат, заполняешь листок и отдаешь его чиновнику, а на копии

чиновник ставит штемпель и отдает ее тебе. Вот и вся процедура.

А бывает, в простейшей, прозрачной ситуации надо оформлять кучу справок и заполнять многостраничные анкеты.

 

Я знавал людей, которые и работали вполработы. И отдыхали половинчато, без истинного переключения и самозабвения.

У немцев же граница между работой и досугом проведена очень четко. Они экономят в мелочах, чтобы тратить по-крупному – на отдых, развлечения, удовольствия.

Немец говорит: «Я славно отдохнул!» – подразумевая, что он в одиночку три часа просидел в пивной, приговорил две-три кружки пива и послушал музыку.

Зато к этому он всю неделю готовился, и распитию пива и слушанию музыки отдавался целиком без остатка.

Прямолинейность, туповатость немцев есть такое же порождение окружающей среды, как утонченная гибкость русских.

Немец привык встречать адекватную, т.е. предсказуемую (что отнюдь не означает позитивную) реакцию окружающих на свои слова и действия. Ему нет надобности зорко следить за реакцией другого, держаться всегда настороже. Русский же внутренне готов к любым неожиданностям, он уклончив, не столько вежлив, сколько тактичен – прекрасно чувствует ситуацию, умеет подстроиться к собеседнику и поддакивать. Западными людьми это ошибочно принимается за лицемерие, лукавство.

Сломалась оправа от очков. Показал в двух ближайших «Optik» – не берутся мастера: «Капут!».

В Европе всё близко. За шесть часов с минутами наш поезд пересек Германию почти с самого юга почти на самый север – от Мюнхена до Гамбурга. Примерно столько же времени заняла бы дорога в Верону, Будапешт или Краков. А Вена еще ближе.

А в России за те же шесть часов с хвостиком мы едва успели бы пересечь границу Ростовской и Воронежской областей.

Теперь посмотрим с другой стороны. От Мюнхена до Гамбурга – около 700 километров. Примерно как от Ростова до Липецка или Тамбова. То есть в девять вечера лег спать, а часов в семь утра проводник тебя будит: «Подъезжаем».

А если бы поезда ходили, как в Германии, подъезжали бы в это время не к Мичуринску или Грязям, а – к Москве.

В Европе все рядом, это правда. Но и поезда ходят быстрее. Хотя именно русские любят быструю езду.

Создать все условия для быстрой езды в Европе, где всё рядом, – легче, а в России, с ее расстояниями, во сто крат нужнее. Сравните разницу между двумя и тремя часами езды на поезде. Или между двумя и тремя сутками!

 

Немцы не понимают: бросать в ящик для пластмассы – бумагу, а в ящик для бумаги – дохлую кошку? Зачем? Назло – кому? Так могут поступать только дикари. Или сумасшедшие. Но ведь таких единицы, их можно не принимать в расчет…

«Люди, которые живут рядом с таким мусорником, сами себя не уважают. Власть, имеющая достаточно ресурсов для завоевания космоса, но не умеющая или не считающая нужным наладить вывоз мусора, не уважает своих граждан», – вот каков был истинный смысл тех фотографий.

Тот герой Достоевского, предлагавший – без определенной цели, из чистого озорства, или тяги к эксперименту, или от скуки, или от нелюбви к тотальной организованности – разрушить хрустальный дворец всеобщего счастья, определенно был не немцем.

Беспричинное озорство у немцев тоже встречается, но обычно в самом грубом варианте. Не озорство даже, не дерзость, не удаль, а тупое хамство.

Мы с приятелем стояли в вестибюле метро и мирно разговаривали. Вдруг проходивший немец всунул моему собеседнику между зубов какой-то клочок бумажки. При этом он широко и добродушно улыбался, как если бы это было веселой безобидной проделкой. И пошел дальше

Мы остолбенели. Вроде не пьяный, не обкуренный. Притом – нас двое, если бы так не растерялись, могли бы ответные меры предпринять. Ну, допустим, ему не понравилось, что мы разговариваем на иностранном языке. Но почему бы прямо не сказать: «Вон из Германии, иностранцы!» (Однажды пьяный немец, тоже в вестибюле метро, так и сказал нам с женой, этот случай тем и запомнился, что был единственным.)

Домашняя прислуга из восточноевропейских стран жалуется (об этом пишут здешние газеты) на то, что главы немецких семейств, обычно безукоризненно корректные, раз-два в год позволяют себе совершенно дикие выходки. На следующий день извиняются: «Надо же иногда и посвинячить!»

 

Согласно германским законам, одежду, обувь, бытовые приборы, утварь и т.д. в течение десяти дней можно сдать туда, где купил. Без объяснения причин. Без указания на наличие скрытых или явных дефектов.

Казалось бы, торговля при таких порядочках должна быстро разориться: купил, допустим, пальто, поносил несколько дней, сдал, взял другое пальто, поносил несколько дней и т.д. Взял телевизор, попользовался, сдал, взял другой телевизор и т.д.

Но немецкая торговля почему-то не разоряется. Видимо, такие порядочки идут ей на пользу. Зная, что вещь без проблем можно будет сдать, человек легче идет на покупку. Вещи делаются так, что расставаться с ними не хочется. «Купил – пусть стоит!».

Остановка за малым: делать такую одежду, обувь, бытовые приборы, утварь и т.д., чтобы с ними не хотелось расставаться.

А если даже потом ты вернул покупку – несколько дней твои денежки были у магазина в обороте.

 

Политика и нравы

В Средние века и эпоху Возрождения немцы пользовались репутацией людей грубых, неотесанных, необузданных – не чета цивилизованным и просвещенным итальянцам, испанцам и французам.

Когда же репутация пьяницы-варвара-буяна сменилась образом законопослушного добропорядочного бюргера, цирлих-манирлих, ганц аккурат?

Пусть меня поправят историки, но, судя по некоторым литературным произведениям, если не сам национальный характер, то представление о нем начало меняться после Тридцатилетней войны, т.е. во второй половине XVII века. Столько крови пролилось, так обезлюдела германская земля, что милей всего становится немцу покой, порядок, домашний уют и прочие так наз. мещанские добродетели.  

Загоскин, роман «Рославлев, или Русские в 1812 году». С большой симпатией отзывается автор о пруссаках: храбрые, добрые и честные, «В Отечественную войну Пруссия была для нас вторым отечеством».

Династические браки и общие политические интересы примерно с 60-х годов XVIII века довольно тесно связывали Россию и Пруссию.

Когда же это отношение переменилось и Германия стала вызывать у русского человека настороженность, опаску? Одно из первых, если не первое литературное произведение, в котором отражена эта перемена, – «За рубежом» Салтыкова-Щедрина.

Но зачем же считать равнодушие – формой враждебности? Неужели мы так привыкли чувствовать себя в центре внимания всей планеты, что легче готовы принять всеобщую ненависть и страх, чем безразличие?

 

Всем известно, почему Россия не может конкурировать с Америкой: потому что непомерная доля национального продукта уходит на обогрев жилищ и производственных помещений.

Но подсчитано, что относительные энергозатраты так называемых цивилизованных стран на кондицирование воздуха в жаркое время значительно превышают российские затраты на отопление осенью и зимой.

Значит, промышленность Запада никак не может конкурировать с российской?! 

Иностранцев в Германии, по официальным данным, 7,35 млн. человек (почти 9%). «Слишком много» – считают 52% опрошенных немцев. Более трети ответили, что из-за засилья иностранцев иногда чувствуют себя чужими в собственной стране.

Доля работающих иностранцев с 1970 г. сократилась с 62 до 25%. Все остальные, т.е. почти два миллиона человек, живут на государственные пособия.

Роль французских арабов здесь играют турки. Они составляют значительную часть населения крупного мюнхенского района Нойперлах.

В 2001 г. несколько турецких подростков искалечили машиниста метро: тот потребовал не блокировать двери вагона. Заодно избили женщину, которая пыталась их образумить.

Молодая женщина, социальный работник, сделала замечание группе турецкой молодежи: зачем бросили мусор прямо на перрон, ведь в двух шагах специальный ящик. Ее избили с криками: «Немцы – дерьмо!»

 В Нойперлахе могут избить прохожего только за то, что он говорит по-немецки, или по-русски, или по-болгарски.

А с другой стороны: работающие иностранцы приносят государству и обществу на 15 млрд. евро больше, чем получают иностранцы неработающие из социальных фондов.

Немцы уже так привыкли к «тучным годам» (постоянный рост доходов при более или менее стабильных ценах), что психологически не готовы идти на жертвы, пусть сравнительно небольшие.

И вот оказывается, что в сытой и вроде бы вполне благополучной Германии процент недовольных своей жизнью больше, чем в иных странах третьего мира. Недовольных же делами в своей стране немцев относительно больше, чем россиян (соответственно 73 и 71%).

На вопрос, куда надо уехать молодому человеку «за хорошей жизнью», относительное большинство россиян (22%) назвали Германию, а немцы – Австралию.

Кстати, больше всего (74%) довольных собой и окружающим людей обитает на Мальте, только потом идут Дания, Швейцария, Колумбия (!), Ирландия, Голландия, Канада, Финляндия и Гана (!).

Что еще раз подтверждает тезис об относительности наших представлений и независимости наших отношений к действительности от самой действительности.

Двадцать богатых граждан Германии, в том числе крупнейший гамбургский судовладелец, обратились с открытым письмом к канцлеру по поводу неправильной налоговой политики. В чем же неправильность? Оказывается, основная тяжесть предполагаемых реформ ляжет на мало- и среднеобеспеченных.

«Это просто возмутительно, – пишут двадцать богатых граждан, – что в Германии самое низкое по сравнению с другими индустриальными странами налогообложение богатых».

Есть в Германии Союз против приспособленчества – яростно атеистическая, точнее, антиклерикальная организация. Он издал листовку под заголовком «Сколько золота нужно милому Боженьке?» Речь о том, что католическая и лютеранско-евангелическая церковь получают из государственной казны 28 млрд. евро ежегодно.

Текст изобилует довольно крепкими выражениями: «ненасытная пасть церковников», «деньги – вот их истинный Бог», «оболванивание и ложь», «распухли от богатства», «хищническая (можно перевести и жестче: «разбойничья») практика», «поповщина виляет хвостом».

А на карикатуре были изображены, вполне узнаваемо, канцлер Шредер и Римский папа Бенедикт XVI, оба гнусно улыбающиеся. Причем первый передавал второму ассигнации, только что на наших глазах вытащенные из кармана бундесбюргера, со словами: «Я даю деньги попам, а не безработным».

Короче, оскорбление религиозных чувств – неоспоримо. Но почему-то группа возмущенных верующих не разгромила офис издателя и типографии, хотя адреса, как положено, в листовке были указаны. И могущественная католическая церковь почему-то не подала в суд на авторов кощунственной карикатуры.

Как не согласиться с тем, что в нынешней Европе христианская вера совсем деградировала. То ли дело нынешняя Россия, в которой антирелигиозную пропаганду вести так же опасно, как в России советской – пропаганду религиозную.

Согласно оценке экспертов, по уровню некоррумпированности Германия опустилась с 14-го места на 18-е! Средний немецкий чиновник продажнее, чем датский, шведский или, скажем, британский!

Действительно, коррупционные скандалы здесь достаточно часты, и попадаются очень видные персоны (взять хоть бы харизматического Гельмута Коля). И размеры взяток впечатляют. В чем разница по сравнению с Россией?

По-моему, главное отличие – в поведении самых мелких чиновников. Это самая массовая, ближе всего к населению стоящая часть сословия. И в Германии пользуется большими льготами и привилегиями (законными!) и очень боится их потерять. Немецкий чиновник пойдет на отступление от правил только ради ну совсем огромных сумм. Поскольку мелкий служащий, по определению, ответственных решений не принимает, большие суммы ему никто и не предлагает. Таким образом, массовой и ежечасной, постоянно раздражающей население коррупции мало. Чиновников (полицию в том числе) ругают – за тупость, леность, халатность, стремление уйти от ответственности и прочие характерные черты. Однако о вымогательстве взяток лично мне слышать не приходилось.

 

Из предвыборного буклета:

«Высшие чиновники скомпрометировали себя в глазах народа предательством, пренебрежением к собственным соотечественникам… Растет число банкротств, небывалого уровня достигла безработица, в пенсионных фондах - мошенничество. Правительство должно поддерживать не иммигрантов, а своих пенсионеров и свою молодежь….

Мы патриотическая партия, высокой социальной ответственности. Мы против использования бундесвера ради чужих интересов. Мы выступаем за неукоснительное соблюдение правопорядка, за укрепление границ, усиление контроля за въездом в страну. Мы требуем покончить со злоупотреблениями в социальной сфере».

Всё разумно, всё понятно, все ради простого народа и должно ему импонировать.

Только вот беда, партия, выступающая под этими лозунгами, считается праворадикальной, неонацистской.

К чести бундесбюргеров, на парламентских выборах в бундестаг «ответственные патриоты» собирают совсем жалкий урожай голосов.

 

В крупном российском городе прошла демонстрация так называемой патриотической общественности. Под лозунгами «Нелегальных мигрантов – вон из России!», «Россия, пробудись!» и т.п.

Триста демонстрантов под защитой двух тысяч (!) милиционеров прошли по центральным улицам, вдоль шеренг негодующих, оглушительно свистящих людей, а из окон летели тухлые яйца и (пардон!) наполненные водой презервативы.

С осуждением демонстрации выступили православный архиепископ, и губернатор, и мэр…

Что, слабо верится? А ведь я всего лишь перенес на российскую почву то, что произошло два года в крупном немецком городе…

Один мой знакомый проходил солдатскую службу в Группе Советских войск в Германии. Когда вернулся в Ростов, отец его спросил:

– Как там немцы? Небось, думают взяться за старое, поквитаться с нами за сорок пятый год?

– Вроде нет, – отвечал дембель. – Я ничего такого не замечал.

– Значит, плохо смотрел! – уверенно сказал бывший фронтовик.

Я вспомнил об этом, когда стал случайным свидетелем митинга национал-демократической партии.

На главной площади Мюнхена, всемирно известной Мариенплац, стояло десятка полтора молодых людей (так и хочется сказать «молодчиков»). Их охраняли с десяток полицейских, место действия было огорожено металлическими барьерчиками. Минут пять демонстранты что-то поскандировали, потом быстренько и организованно спустились в метро, благо станция в нескольких шагах.

Вот такой неонацистский шабаш…

Что именно выкрикивали молодчики, разобрать было невозможно: все заглушалось свистками и гневными возгласами мюнхенцев, пришедших сюда, чтобы выразить свой протест. «Контрдемонстрантов» было тоже не очень много, но раза в три больше, чем «основных» демонстрантов. Человек пять принесли с собой плакаты, два я запомнил: «Правые радикалы – позор Германии» и «Нацизм – не идеология, а преступление». Если бы не полиция, вполне возможно, дело дошло бы до потасовки.

Это происходило в Мюнхене, где национал-социализм зародился.

А в Нюрнберге, городе не с менее «славными» нацистскими традициями, до потасовки дело дошло: народ разогнал демонстрацию правых радикалов. Те обратились в суд, который и обязал местные власти обеспечить защиту.

И вот триста демонстрантов, как рассказывалось выше, под защитой двух тысяч полицейских прошли по центральным улицам, вдоль шеренг негодующих, оглушительно свистящих людей, а из окон летели тухлые яйца и наполненные водой презервативы.

С осуждением выступили и католический епископ, и глава местной евангелической церкви, и обер-бургомистр Нюрнберга.

 

Гете говорил, что, выбирая между свободой и порядком, немец предпочтет порядок.

– При Сталине был порядок, - говорят «истинно русские патриоты», подтверждая тем самым глубинную духовную близость русского и немецкого народов – братьев-евразийцев.

Чем меньше крестьян, тем больше народу им подсобляют. В России крестьян «слишком много» – потому что мало у них помощников.

 

Бывший советский человек, привыкший к централизации, к тому, что всё самое главное сосредоточено в столице, – в Германии чувствует себя растерянным. Как это может быть, что бундестаг и правительство в Берлине, а Центральный банк – во Франкфурте (там же, кстати, а не в столице и крупнейший в стране аэропорт). Верховный суд – в крохотном Карлсруэ. Ведомства по труду и иммиграции – в Нюрнберге, главная патентная служба – в Мюнхене и т.д. Лучшие университеты – тоже не в Берлине.

Издательская столица Германии – Гамбург, телевизионная – Кёльн. Мюнхенская «Зюддойче Цайтунг» или «Франкфуртер алльгемайне» – газеты ничуть не менее влиятельные, чем «Берлинер цайтунг». В Эссене, Дрездене, Ганновере, Эрфурте, Хемнице, Дюссельдорфе и даже в совсем некрупных городах Аугсбурге, Касселе и Ульме выходят газеты, тираж которых превышает тираж самой распространенной столичной газеты (она лишь на 13-м месте). 

А в Германии аналогичные факты – в порядке вещей.

 

– А зато в России мужчины выходят на пенсию в шестьдесят лет, а в Германии – на пять лет позже!

Предполагается, что ранний уход на пенсию компенсирует более тяжелые российские условия труда.

Но дело в том, что немецкие 65 пенсионных лет – это условность, это возраст, когда пенсия платится в максимальном размере. На практике можно стать пенсионером, не дожидаясь судьбоносной черты. Правда, при этом что-то теряешь.

Лишь один из каждых трех немцев возрасте от 55 до 65 лет работает. Возраст ухода на пенсию для большинства немцев – 61 год. После этого средний мужчина, благодаря успехам медицины, живет еще 20 лет. Век Гете и Толстого – для современной Германии норма. А женщины живут вообще до восьмидесяти семи.

У меня есть одна знакомая немка. Совсем седая сухонькая, но, как говорится, еще вполне бодрая, старушка. Ходит в самодеятельный симфонический оркестр, играет в группе вторых скрипок.

Недавно коллектив поздравлял ее с девяностолетием.

Социальные службы Германии в панике: если продолжительность жизни продолжит расти такими же темпами, вскоре пенсии не из чего будет платить, так как на одного пенсионера приходится всё меньше работающих.

В 2003 году гражданин России Александр Борисович Бульбаш-Тимофеенко, он же Тимоха, предстал перед баварским судом. Обвинялся он в вымогательстве, причинении тяжких телесных повреждений, а главное, в убийстве «авторитета» русской мафии Ефима Ласкина.

Тремя годами раньше Александр Борисович уже был приговорен к пожизненному тюремному заключению. Но на том процессе было допущено много нарушений, и его приговор был отменен.

По слухам, русская мафия обещала сто тысяч евро тому, кто убьет судью либо освободит Бульбаша. Дворец правосудия в Мюнхене сравнительно трудно защитить от вооруженного нападения, поэтому слушание дела перенесли непосредственно в тюрьму. И меры безопасности приняли беспрецедентные, это само собой.

Перед судом выступили десятки свидетелей – в основном агенты ФБР, прилетевшие из Америки и жившие в приличных гостиницах – за счет, естественно, немецкого налогоплательщика. Больше миллиона евро ухлопали еще до вынесения приговора.

И вдруг главный судья, председательствовавший на процессе, заболел. Инфаркт с ним случился. Как минимум, на месяц вышел человек из строя.

А по закону, перерывы между судебными заседаниями не могут длиться больше 10 дней. Обвинителя в ходе процесса менять можно, а главного судью – нельзя.

Пришлось все начинать сначала, с другим главным судьей. Опять вызывать свидетелей, оплачивать им дорогу и гостиницу и т.д.

Еще миллион евро придется ухлопать, а – ничего не поделаешь. Правовое государство. Деньги, даже большие деньги, не самая большая плата за правосудие.

– Не делайте здесь нам Россию! – кричит один из российско-подданных…

 

Немецкий язык устроен так, что собеседника надо слушать внимательно, ибо то, что в самом конце, может радикально изменить смысл. Говорил-говорил, а перед тем, как поставить точку, произнес „nicht“, т.е. все то, что было сказано раньше, теперь отрицается. На русском это звучало бы примерно так: «Сегодня вечером мы идем в кино НЕ».

В самом конце может оказаться главный смысловой глагол либо отделяемая приставка, способная опять же кардинально изменить смысл глагола.

Не от этой ли привычки внимательно слушать до конца немецкая основательность и пунктуальность во всех делах?

Героиня Гете («Избирательное сродство») радовалась тому, что на немецкий язык невозможно перевести французское «perfide» – утонченное коварство в соединении со злобной радостью при виде страданий обманутого. Мол, немцам это слово без надобности, ибо им такая человеческая черта не известна.

Наверное, немца нисколько не огорчает невозможность адекватно перевести русские слова «ёрничать» и «юродивый». А «лихой» и «бедовый» переводятся как «отважный, отчаянный, удалой» – в лоб, без игры, без оттенка восхищения под видом осуждения.

В российской школе, как и в немецкой, предусмотрены уроки пения, и учебные программы не очень отличаются. Вся штука в том, что в Германии занятия ведутся всерьез и программы выполняются.

Так исторически сложилось: лучшие струнники – русские и евреи (а русские евреи вне конкуренции), лучшие исполнители на деревянных духовых – французы, а на медных – немцы. Прибавим сюда итальянцев (непревзойденные вокалисты!) – и получим самые музыкальные нации.

Каково же было мое удивление, когда обнаружилось, что и немцев, русских, и евреев, и итальянцев с чехами и поляками на всех фронтах исполнительства теснят… японцы. А также китайцы с вьетнамцами. Азиаты составляют если не половину, то уж точно треть лучших студентов Мюнхенской Высшей школы музыки. Азиаты побеждают на открытых конкурсах в лучшие симфонические оркестры. Хотя относятся к ним несколько предвзято, но вынуждены брать, так неоспоримо преимущество.

Среди русских, немцев, евреев, итальянцев много людей одаренных. Трудоголиков – мало.

 

Регулярно во всех странах проводится тестирование школьных знаний по базовым предметам. В 2000 году на этих испытаниях германская школа показала скверные результаты. Из 32 стран-участниц немецкие подростки заняли 22-е место по умению понимать прочитанное, по математике и естественным наукам – 21-е.

Самими немцами это было воспринято очень болезненно, а живущими в Германии русскоязычными – со злорадством. Ибо русскоязычные считают немцев неучами. И с торжеством приводят цифру: 42% немецких 15-летних подростков читают книги только «по обязанности» и никогда – для удовольствия.

Не знаю, не знаю… Знакомый по Ростову ученый рассказывал, что уроки химии в 11-м классе немецкой школы (это еще не выпускной класс) соответствуют лекциям на втором курсе российских химфаков. Возможно, некоторые предметы российский школьник знает гораздо лучше немецкого. Но никакого сравнения не выдерживает подготовка по иностранным языкам.

Выпускник немецкой школы очень прилично владеет английским и неплохо (может вести беседу на бытовые и политические темы) еще одним иностранным языком (французским, итальянским, испанским, арабским, русским). На инженерных и прочих неязыковых университетских факультетах английский не проходят, предполагается, что студент знает его достаточно, чтобы понимать лекции на английском и читать специальную литературу.

Так что поаккуратнее с ощущением нашего культурного превосходства над немцами.

Да, немецкая школа на всемирном смотре 2000 г. заняла места ниже средних. Шквал ругани обрушился на всю систему среднего образования. И уже через три года дела поправились, германская школа из отстающих перешла в крепкие середняки.

Теперь посмотрим на Россию. В 2000 году ее школьники показали результаты еще хуже немецких, в самом низу списка: умение читать и понимать прочитанное – ниже Португалии, математика – ниже Венгрии, естественные науки – ниже Греции и Мексики.

Почему-то эти данные в СМИ не обсуждались, о них мало кто слышал.

А в следующих международных соревнованиях Россия не участвовала. 

 

Да, западноевропейцы плохо знают российскую географию!

Не уверен, что средний немец со средним образованием найдет на контурной карте город Петербург и реку Дон.

А вы уверены, что средний россиянин со средним образованием покажет на карте Гамбург и Рейн?

Еще несколько лет назад, когда продажные борзописцы состязались в том, кто гнуснее оплюет и очернит Отечество и поглумится над всем русским; когда преступный антинародный режим поставил Россию на колени низвел ее до статуса оккупированной территории; когда нам силком навязывались глубоко чуждые ценности и обычаи; когда прекраснейшее из всех слов «Патриот Русский» пытались сделать бранной кличкой, – тогда порядочному человеку совестно было касаться этой темы. Но сегодня, когда Россия вновь обретает державную мощь, от которой дрожит и прячется сатанинская нечисть; когда возрождение нашей Родины становится фактом, приводящим в бешенство весь Запад; когда голос Кремля снова начинает звучать мужественно и отважно и снова с надеждой смотрят на нас антиимпериалистический Восток и все национально-освободительные силы, – теперь не стыдно заявить во всеуслышание: слухи о духовной смерти и культурном одичании Западной Европы не то чтобы совсем лишены оснований, но несколько преувеличены. Отваживаюсь даже сказать, что духовность и культура не являются монополией русского народа. Попробуем предположить, что высочайшая духовность не есть недоступная познанию вещь в себе, а как-то проявляется вовне, находит косвенное подтверждение в материальном мире. Допустим, в количестве библиотек, театров, музеев, концертных залов, картинных галерей на 100 тыс. человек населения. И в том, насколько активно посещаются эти очаги духовности и учреждения культуры.

Приходится признать, что по всем этим показателям столица немецкого Юга Мюнхен с его 1,3 млн. жителей превосходит столицу российского Юга Ростов-на-Дону в несколько раз, а то и на порядок. По стандартам Германии, город вроде Батайска или Волгодонска должен иметь свою филармонию, а Таганрог или Шахты – свой музыкальный театр.

При этом духовное и культурное превосходство ростовчан над мюнхенцами, разумеется, не подлежит ни малейшему сомнению. Я просто хотел показать, как трудно подтвердить это априорное превосходство, руководствуясь чисто формальными признаками. Духовность она и есть духовность, штука тонкая, эфемерная, Неотъемлемое свойство всякой истинной духовности: чтобы доказать ее наличие у своих и отсутствие у чужих, достаточно это провозгласить.

 

Смотрел юмористическую передачу на одном из немецких телеканалов. По тупости и непристойности это превосходит даже соответствующие передачи российского ТВ.

Хороший повод поговорить об опустошительной бездуховности и растлении народного вкуса.

Но в Германии много разных телеканалов. Некоторые все время показывают научно-просветительские передачи, или классическую музыку, или лучшие фильмы 40-70-летней давности, или театральные спектакли. Судя по тому, что эти телекомпании вообще существуют, зрителей у них достаточно.

Каких немцев считать типичными, вот в чем вопрос: тех, что смотрят «комическую» передачу, или тех, кто смотрит фильмы Бергмана и Тарковского? Тех, что сидят в битком набитых пивных, или тех, что сидят в битком набитых концертных залах?

Духовное превосходство народа доказывается очень просто: типичными для него объявляются стремление к высшим нравственным ценностям, типичным для других народов – стремление набить утробу.

Мою пьесу переводил немецкий писатель. По образованию славист, очень неглупый и эрудированный человек. Не ограничившись прямыми своими обязанностями, он сделал много замечаний и поставил массу вопросительных знаков в тех местах, которые, по его мнению, будут непонятны читателю и зрителю.

Замечания мне кажутся очень характерными для немецкой ментальности.

«Персонаж до сих пор воспринимался как положительный герой. Но здесь он совершает предосудительный поступок. Это может вызвать у аудитории недоумение».

«Начальник полиции впадает в растерянность, когда террористка захватывает в заложники школьный автобус. Во-первых, непременно надо подчеркнуть, что в автобусе находились дети. Во-вторых, ситуация с захватом заложников тщательно отрабатывается на полицейских семинарах и курсах повышения квалификации. Это не может для него быть неожиданностью, он должен знать, как поступать в подобных случаях».

«Потерпев жизненный крах и разуверившись в идеалах, начальник полиции совершает самоубийство. Это совсем неправдоподобно! Сотрудники полиции проходят тщательный психологический отбор и регулярные освидетельствования. Человек, способный на суицид, не мог остаться в полиции, тем более сделать карьеру».

«Искусство должно принадлежать народу», «подъем творческой инициативы и самодеятельности масс», «организация разнообразной и содержательной досуговой деятельности» – все эти нашенские идеи неплохо прижились на германской почве. Скажу больше: звонкие декларации и благие пожелания времен развитого социализма немцы восприняли на полном серьезе и, со свойственной им основательностью, принялись осуществлять.

Постараюсь показать на примерах, как заграница ворует и использует отечественные изобретения.

В шестидесятые годы, если кто помнит, были в моде народные университеты. В заводских клубах, библиотеках читались циклы лекций о культуре, науке и технике, политике. Потом это начинание само собой заглохло. В Германии оно живет, и даже другого названия не смогли придумать: «Фольксхохшуле» – в переводе это и значит «народный университет».

Мюнхенская «Фольксхохшуле» – мощная система самых разнообразных кружков и курсов. Для них власти города арендует десятки помещений, содержат сотни преподавателей и лекторов. Занятия платные, в зависимости от продолжительности и интенсивности, в среднем около трех евро за каждые полтора часа. Инвалидам, учащимся, безработным и малоимущим положена 50-процентная скидка, в иных случаях оплату берут на себя социальное ведомство, биржа труда или благотворительные организации.

У меня в руках программа на нынешнюю осень Народного университета «моей» зоны – Мюнхен-Юг, в которую входит 12 микрорайонов. Один перечень курсов с самыми краткими сведениями о них занимает 180 страниц убористого текста. Приведу некоторые разделы:

 «Человек, общество, политика: (Страны и города мира; Философия, религия и духовность (!); Психология и искусство жить; Семья и воспитание детей; Естественные науки и современные технологии; Основы политологии и социологии.

 Культура, искусство, самодеятельное творчество. Литература; Театр; История музыки; Музицирование; Танцы; История и теория культуры; Живопись; Скульптура; Мюнхенские музеи изобразительных искусств; Мода и дизайн; Фотография и киносъемка.

Плюс, разумеется, занятия по домоводству, основам экономики и бизнеса. Плюс иностранные языки: английский, итальянский, французский, испанский, португальский, арабский, греческий, русский, немецкий для иностранцев (можно выбрать варианты в зависимости от уровня подготовки). Плюс лекции на медицинские темы и оздоровительные практические занятия. Плюс особые курсы для инвалидов-колясочников.

Приводятся также адреса и телефоны общественных объединений южного Мюнхена, сотрудничающих с Народным университетом: с десяток краеведческих кружков (они изучают историю деревень, поглощенных сегодняшним городом), а также кружки любителей искусств. И почему-то – клуб друзей Тибета.  

 

– Я только что вернулся из Германии, – небрежно говорит интервьюеру актер или певец. - Гастроли прошли очень успешно…

 

В Мюнхенском метро

Метро пользуются люди с доходами ниже среднего. Поэтому доля иностранцев (я имею в виду не американских и японских туристов, а постоянных жителей с иностранным паспортом) в пассажиропотоке заметно больше, чем в общей массе населения.

В вагоне метро есть время присмотреться к окружающим лицам. Чем внешне отличаются мюнхенцы от жителей крупного российского города? Ну, больше бородатых мужчин и девушек с бусинами и колечками в носике. Но главное, физиономии немцев носят более определенный отпечаток характера и менее определенный отпечаток социального положения, чем у россиян. Почти не встречаются грубые, тупые, «корявые» и невыразительные черты, почти безошибочно свидетельствующие о принадлежности к низшим классам российского общества. Немецкого рабочего и крестьянина средних лет довольно трудно отличить от школьного учителя, чиновника или коммерсанта средней руки.

В свое время было принято умиляться, что наш самый читающий в мире народ читает даже в общественном транспорте. В мюнхенском метро тоже многие читают. А лучше бы не читали – поберегли глаза!

В метро редко увидишь элегантно, изысканно одетых мужчин и женщин: они ездят в автомобилях.

И что еще примечательно: при прочих равных условиях (температура окружающей среды, время года, возраст, социальный статус) немцы одеваются легче, чем россияне.

На дворе февраль, около нуля, а большинство мюнхенцев без головных уборов, в синтетических курточках на тонких кофточках. Детей не кутают так, как в России.

Мы с женой гуляем в парке. Лежит снег, мы одеты соответственно, а нам навстречу компания подростков на велосипедах – в одних жакетиках.

Неужели уникальная морозоустойчивость русского народа – всего лишь миф? Откуда же идет это самоощущение русских как народа закаленного, которому любой холод нипочем, и презрительное отношение к европейцам как к мерзлякам-неженкам? Историческая память?

Принято посмеиваться над французами, которые в 1812 году нормальную (и даже относительно теплую) русскую зиму воспринимали как что-то чудовищное. Но французы мерзли потому, что голодали и не имели подходящей теплой одежды. Их командование просто не предполагало, что в русскую зиму солдатам придется столько времени проводить «на свежем воздухе».

С удовольствием вспоминают ветераны, как фрицы кутались в бабьи тряпки. Но те же фрицы упорно воевали в Норвегии, где климат тоже совсем не теплый.

В изнеженности ли дело или в плохой экипировке?

В Финскую войну плохо экипированы были советские войска, и количество обмороженных ужасает. А финны, наверное, тоже злорадно и презрительно отзывались об «этих рюсси» – неженках и мерзляках...

Дети и подростки ведут себя примерно так же распущенно (свободно? непринужденно?), как в российских городах, однако без намека на агрессивность.

Вот в вагон вошла группа юных футбольных фанатов. Горланят (удачное слово!) песню, от всех разит пивом, но почему-то совсем нет ощущения опасности. Итак, они горланят, размахивают руками и всячески стремятся привлечь к себе внимание окружающих – а не внушить им страх. Видимо, они уверены, что так шумно и заметно должен вести себя каждый уважающий себя футбольный фанат.

А вот школьники затеяли какую-то игру, с ритмичными громкими криками и еще более громким пением. Никто их раздраженно не одергивает, пассажиры смотрят на расшалившихся ребят скорее умиленно, чем с раздражением. А кое-кто из взрослых почтенных людей начинает подпевать!

На Мариенплац, центральной пересадочной станции, всегда полно народу, а сейчас к тому же еще идет реконструкция подземных помещений (в связи с предстоящим футбольным чемпионатом) и площадь перрона временно уменьшена. Так что в часы пик здесь настоящая толчея, не хуже, чем в московском метро.

Но как благородно ведет себя мюнхенская публика! Никто не рвется в вагон напролом, никто не шагает по головам, все интеллигентно пропускают вперед детские коляски, инвалидов «и лиц преклонного возраста».

Любо-дорого посмотреть! Так и тянет сделать далеко идущие выводы о нравах народонаселения в двух столицах – российской и баварской.

Но погодите с далеко идущими выводами! Случилась авария, и хваленый немецкий график движения пошел ко всем чертям. Поезда здорово опаздывают, и толчея на перронах превращается в настоящую давку.

Из вагонов выходит меньше пассажиров, чем хотят войти, кто-то должен остаться. И вскоре мюнхенская толпа полностью уподобляется московской: кто покрепче, да понахальней, да больше торопится – лезет напролом, шагая по головам и не обращая внимания на детские и инвалидные коляски. И машинист покрикивает в репродукторе так же злобно, как в Московском метрополитене.

Но вот график восстановлен, и перед нами, вместо озверевших наглецов, снова учтивые, хорошо воспитанные люди. И машинист – сама корректность.

Теперь вообразим на минутку, что экстремальная, стрессовая, выбивающая из колеи и заставляющая совершать поступки, за которые потом стыдно, – эта ситуация продолжается не полчаса, не час, а – год. Десять лет. Двадцать лет. Уверен, в таких условиях любой человек, будь он хоть распронаивежливым и сверхотменно воспитанным, будет вести себя не самым достойным образом. Ехать-то надо!

Не способствует нынешнее российское бытие формированию хороших привычек, хорошей второй натуры, хорошего сознания…

Поезда в Мюнхенском метро ходят в несколько раз реже, чем в Московском и Петербургском. Не поспел – жди десять, а то и двадцать минут. «Осторожно, двери закрываются!» – но по перрону бежит запоздавший пассажир. Одни машинисты в этой непростой ситуации проявляют человеколюбие, задерживают отправление. Другие неукоснительно соблюдают расписание: семеро одного не ждут.

В Германии, как и в России, встречаются машинисты обоих типов. Так соблазнительно сказать, что человеколюбивых и снисходительных гораздо больше среди россиян, а черствых служак – среди немцев. По ощущению, так оно и есть. Но ощущения могут быть очень обманчивы. Можно бы научно опросить работников городского транспорта в разных странах: как они поступают в таких случаях. Или опросить пассажиров: как, по их мнению, ведут себя обычно машинисты и водители автобусов и трамваев. Можно провести эксперимент: пусть к тысяче (для репрезентативности!) готовых отправиться вагонов бежит тысяча подопытных кроликов. Можно усложнить и проверить реакцию машинистов на подбегающих мамаш с детскими колясками, инвалидов, стариков, красивых девушек и т.д.

И только на основе такого рода солидных научных данных исследователь сочтет себя вправе делать выводы об особенностях национального отправления транспорта.

Насколько легче литератору! Напишешь: «Немецкие машинисты и водители автобусов любят захлопывать двери перед самым носом слегка запоздавших пассажиров, это коренится в глубинных корнях народной психологии»,- и многие тебе поверят.