Любимый край

ПЁТР АВАКОВ

Ростов не сразу строился...

Официальной датой основания Ростова-на-Дону считается 1749 год, когда была создана Темерницкая таможня. Не менее значимым является и 1761 год – когда была заложена крепость Св. Димитрия Ростовского, давшая имя городу. Какая же из этих дат более достоверна? А может быть, и обе их следует уточнить? Об этом рассуждает автор полемической статьи, которую мы предлагаем вниманию читателей без оформления громоздкого научно-справочного аппарата. Добавим лишь, что изложенные в статье факты почерпнуты не только из достоверных печатных источников, но и из неопубликованных документов, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов (фонды 248, 273), Российском государственном военно-историческом архиве (фонды 13, 349), Государственном архиве Ростовской области (фонды 55, 518, Р-2616).

В «Вечернем Ростове» № 198–199 от 10 сентября 2004 г. была опубликована любопытная статья известного ростовского журналиста В. В. Смирнова под витиеватым названием «Сам покровитель торговли Гермес распростер над Ростовом крылья», посвященная истории основания Ростова-на-Дону. Историческая канва статьи выдержана в русле сложившейся краеведческой традиции, и в то же время публикация просто кишит фактологическими ошибками и неточностями, которые не могут не ввести в заблуждение неискушенного читателя. Хотелось бы поправить уважаемого автора и внести в некоторые положения его статьи необходимые коррективы.

Упоминание о существовании «в районе будущего Ростова» еще с конца XVI века самого нижнего казачьего городка можно отнести к авторским удачам. Однако это была не застава, как пишет автор, а самый настоящий городок (укрепленное поселение), игравший весьма важную роль в жизни донских казаков. «Роспись» (список) донских казачьих городков конца XVI века свидетельствует, что в нем находились казачьи руководители и рассматривались дела остальных донских городков. Городок имел на редкость неприличное название – в настоящем виде оно указано лишь на «Новейшей карте России» Исаака Массы, изданной в Голландии в 1633 году. В русских документах XVI–XVII веков этот городок встречается под названиями Стыдное Имя, Эпок, Эбок и Бодок. Несмотря на этот «камуфляж», нетрудно догадаться, от какого глагола произошло непечатное имя городка.

Весьма расхожее в краеведении утверждение о том, что во время Азовского похода 1696 года Петр I якобы останавливал свой флот у устья Темерника, – не более чем миф, не подтверждающийся никакими историческими источниками. До нас дошло немало путевых заметок участников второго Азовского похода, в которых подробно описано продвижение русского флота по Дону к Азову со всеми остановками, но о стоянке у Темерника там не сообщается. Ростов­ские краеведы еще с дореволюционных времен дружно повторяют эти ошибочные сведения, и никто из них не удосужился их проверить.

В период с 1712 по 1736 год самым южным поселением на донском участке русско-турецкой границы являлся Черкасск, а не «урочища у Богатого колодца и Темерницкий форпост». Непонятно, почему доктор филологических наук В. В. Смирнов придает слову «урочище» значение поселения, ведь данный термин означает местность, чем-то отличающуюся от окружающей. Так называемый Темерницкий форпост (это название придумано современными краеведами и в источниках не фигурирует) – никакое не поселение с гарнизоном, а передовой казачий пост у границы. В случае угрозы вражеского нападения Войско Донское «для предосторожности» посылало к Темернику крупный отряд. Так, в 1732 году туда было направлено 500 казаков и 30 юртовых калмыков во главе с походным атаманом Тихоном Ивановым. Из источников известно, что в начале 30-х годов XVIII века «на порубежной реке Темерник» располагалась застава (т. е. сторожевой пост), выставленная Войском Донским для пресечения провоза в турецкий Азов «заповедных» товаров (оружия, пороха, свинца, рыболовных снастей и пр.). Застава выполняла исключительно торгово-контрольные функции и никакого военно-стратегического значения не имела. Разумеется, помимо этого вдоль границы с Турцией периодически проезжали казачьи разъезды.

Упомянутый в статье «Рогов стан» (в источниках он называется станом «на Роговых» или Роговским) – это не будущая станица Нижне-Гниловская, а будущая станица Александровская (ныне поселок Александровка в г. Ростове-на-Дону). Как известно, Роговский стан находился на левом берегу балки Кизитеринки. Впервые о войсковых «рыбных ловлях» (т. е. рыболовных угодьях) «на Роговых», упоминается в документе 1733 года, (то есть Роговской стан возник не в 1743 году, как считалось ранее, а как минимум на 10 лет раньше). В этом же документе фигурируют «рыбные ловли» на Темернике (!). На месте Нижне-Гниловской станицы, как известно, располагался Гниловской стан. Важно отметить, что эти рыболовецкие станы были вовсе не поселениями, а сезонными стоянками рыболовецких артелей, и только к концу XVIII столетия стали станицами.

История русско-турецких отношений не знает такого документа, как «Азовский дискрипт» 1739 года. В том году Россия и Турция заключили Белградский мирный договор, по условиям которого на приазовском участке границы была образована нейтральная демилитаризированная зона («бариера»). Гарнизон, вооружение и флот из разрушенного в 1741 году Азова не переводили в Черкасск. В расположенной на острове густо заселенной казачьей столице все это просто негде было разместить. Автор правильно отметил, что в низовья Дона «пришлых людей привлекало в первую очередь рыболовство». Однако активное рыбопромысловое освоение этого региона началось уже после Белградского мира, а до этого в устье Темерника не проживала никакая «понизовская вольница», не было никаких первых поселян, расположившихся здесь «еще со времен Петра» – это тоже вымысел с многолетним стажем.

Перечисляя категории переселенцев, оседавших в районе современного Ростова, В. В. Смирнов явно запутался в терминах. Что означает «зашедшие низовые люди» с верхнего Дона»? (выделено нами – П. А.). А при чем здесь «бедные новороссийские поселяне»? Ведь новороссийские поселяне – это жители созданной в 1764 году Новороссийской губернии.

В статье неверно определены предпосылки основания Темерницкой портовой таможни. Источники рисуют перед нами совершенно иную картину. Причина учреждения пограничной таможни близ устья Темерника заключалась в том, что действовавшая с 1731 года в крепости Святой Анны таможня не могла полноценно выполнять своих задач, так как находилась в стороне от донского торгового центра – Черкасска, и ее контроль легко обходили приезжие торговцы. В правительстве с 1744 года начали рассматривать вопрос о перенесении таможни из крепости в другое место. Занимались этим Коммерц-коллегия и Камер-коллегия, а граф Петр Иванович Шувалов к основанию Темерницкой таможни не имел абсолютно никакого отношения. В 1749 году он, будучи генерал-лейтенантом и сенатором, командовал армейской дивизией и заседал в Сенате, но еще не возглавлял никакое ведомство. Более того, вопреки утверждению В. В. Смирнова, граф вообще никогда не руководил ведомством, курировавшим торговлю, что, правда, не мешало ему в последующие годы оказывать огромное влияние на экономическую политику России. Позже граф Шувалов возглавил Канцелярию главной артиллерии и фортификации, но это ведомство, как известно, курировало совсем не торговлю. Темерницкая таможня обязана своим появлением не Шувалову, а, скорее, войсковому атаману Войска Донского Даниле Ефремовичу Ефремову. В. В. Смирнов, к сожалению, не сообщил читателям, что первоначально (18 августа 1749 года) Елизавета Петровна издала указ об основании новой пограничной таможни в Черкасске, но атаман Ефремов попросил императрицу оста­вить ее по-прежнему в крепости Св. Анны. Дело в том, что еще в 1615 году донские казаки получили от царя право на беспошлинную торговлю и в течение всего XVIII века последовательно отстаивали свою привилегию. В Черкасске Войско Донское взимало с торговцев свои пошлины, поступавшие в войсковую казну, и появление там государственной таможни привело бы к сокращению торговых оборотов и угасанию черкасского рынка – купцы просто перестали бы туда ездить из-за удвоения пошлины. Надо отдать должное Елизавете Петровне, так удачно отменившей свой прежний указ и переместившей таможню к урочищу Богатый колодезь, недалеко от устья Темерника. Решающим фактором для выбора этого места стало то обстоятельство, что еще в 1748 году было решено основать рядом новую крепость.

Приведенная в статье «цитата» из указа от 15 декабря 1749 года об учреждении Темерницкой таможни на самом деле взята вовсе не из этого документа, а из «Исторической записки о городе Ростове на Дону» Г. Х. Чалхушьяна. Подлог легко установить, сличив текст данной «цитаты» с текстами не раз публиковавшегося указа Елизаветы Петровны и труда Чалхушьяна.

Утверждение о том, что учредить Темерницкую таможню было указано Д. Е. Еф­ремову, – типичная для многих краеведов ошибка. На самом деле правительство направило атаману грамоту для уведомления, а основать таможню поручалось «главнокомандующему» крепости Св. Анны генерал-майору барону Родиону (Ридигеру) Кондратьевичу фон Веделю – самому высокопоставленному представителю государства в Донском крае. Если выражаться образно, то именно этот человек, незаслуженно обойденный вниманием донских краеведов, являлся основателем Ростова. Барон фон Ведель первый предложил в 1749 году учредить таможню близ урочища Богатый колодезь. Он же и осуществил это.

При описании строительства Темерницкой таможни В. В. Смирнов также не избежал ошибок. Говоря о пакгаузе и складах, он, видимо, не подозревал, что это одно и то же (см. Словарь иностранных слов). Кто такой «донской купец Павел Хастамов», которого Владислав Вячеславович назначил первым управляющим таможни, исторической науке неизвестно. Зато ей хорошо известен Василий Макарович Хастатов – «московский мещанин первой гильдии, шелковой мануфактуры и завода содержатель», выходец из астраханской армянской диаспоры, назначенный в 1757 году обер-директором «Российской в Константинополь торгующей компании», соучредителем которой он являлся. В 1760 году контора этой компании открылась в Темерницком порту. Первым директором Темерницкой таможни в действительности был некий Чернцов. План возведения редута для защиты таможни не осуществился, не было в порту никаких карантинов, застав и казарм, а указанный в статье штат таможенных служащих (145 человек!) намного завышен – он насчитывал всего 30 человек. Кроме того, называть порт с таможней поселением – некорректно. Часовня при Темерницкой таможне была освящена не во имя Святого Андрея Первозванного, а во имя Святого Николая Чудотворца, и в Покровскую церковь крепости Святого Димитрия Ростовского в качестве придела ее не переносили. В 1761 году эту часовню разрушили, так как на ее месте должны были возводиться крепостные валы, перенесли внутрь крепости и сделали церковью Святого Димитрия Ростовского.

В. В. Смирнов лишь вскользь, мимоходом упомянул о крупнейшей на Юге России крепости Св. Димитрия Ростовского. Между тем в истории Ростова она сыграла куда более важную градообразующую роль, чем Темерницкая таможня. Зато много внимания автор уделил даче Краснощекова, почему-то называя ее «самым старым заселением» (выделено нами – П. А.) рядом с таможней. Но эта дача принадлежала не знаменитому герою многих войн Ивану Матвеевичу Краснощекову, имевшему армейский чин бригадира (к тому времени он уже умер), а его старшему сыну Федору, дослужившемуся до генерал-майора. Дача представляла собой «двор деревянной… с неболшим садом», и располагалась в урочище Полуденки. За приведенными в статье различными «легендарными» версиями гибели И. М. Краснощекова, скорее всего, скрывается плохое знание автором исторических фактов. Бригадир Краснощеков погиб 12 августа 1742 года во время войны России со Швецией. Обстоятельства его смерти детально описаны в записках современника – сержанта Черниговского пехотного полка Саввы Пархомова, тоже участвовавшего в русско-шведской войне 1741–1743 годов: «… послан бригадир Краснощекой с казаками для проведывания дороги от Гельсингфорса к Абову (Хельсинки и Або – нынешняя и тогдашняя столицы Финляндии. – П. А.)… где и поехал в леса и болотами, маленькими дорожками, то от шведских солдат оной Краснощекой уйтить не мог, – в болоте лошадь увязла, то тут его солдаты ранили и взяли в полон и привезли его в Гельсингфорс к генералу Левенгаупту токмо от ран скоро умре и мертвое тело прислали нам шестернею и сыну его отдано…». Этим сыном и был Федор Краснощеков, тогда еще полковник Войска Донского. Спустя 36 лет А. И. Ригельман записал услышанную на Дону легенду о том, что И. М. Краснощеков попал в плен «безвредно» и был казнен по приказу шведского главнокомандующего графа К. Э. Левенгаупта, несмотря на статус военно­пленного и высокое воинское звание (в Табели о рангах чин бригадира находился между полковником и генерал-майором и относился к генералитету). При этом Левенгаупт «сам его, мстя прежнее, как сказывают, шпагою колол…».

И коротко об остальных ошибках. Ни одна из дач атамана Д. Е. Ефремова не располагалась рядом с Генеральской (Генеральной) балкой. К 1763 году строительство крепости Св. Димитрия Ростовского еще не завершилось – оно было в самом разгаре и продолжалось еще более трех лет. Крепость была основана в сентябре 1761 года, масштабные и трудоемкие работы по строительству земляных укреплений шли медленно и окончились лишь накануне русско-турецкой войны 1768–1774 годов, хотя доделки тянулись еще несколько лет.

Непонятно, что подразумевал В. В. Смирнов под лицензиями, которые якобы должны были получать купцы, торгующие в Темерницком порту. Откуда почерпнуты эти сведения? Интересно, как автор представляет себе подвоз товаров к Темернику «тайными путями, беспошлинно»? Для чего же тогда там существовала таможня? Утверждение о переводе в 1756 году части (?) Темерницкой таможни из устья Темерника в «поселение Богатый колодезь» не выдерживает критики. Таможня изначально располагалась при Богатом колодезе. Здесь также очередная путаница с топонимикой. Богатый колодезь – это не поселение, а урочище с родником. В XVIII веке колодезем называли водный источник, ключ, а Богатый – его имя собственное. Нардек – это, как известно, вовсе не виноградное вино, а арбузный мед.

В заключение хотелось бы отметить, что общепринятая дата основания Ростова-на-Дону – всего лишь символическая условность. И дело даже не в том, что в 1749 году город у Богатого колодезя никто не основывал. Дело в другом: таможня – это государственное учреждение, и считать ее населенным пунктом – большая натяжка, даже если учитывать, что рядом с ней проживало некоторое количество людей (таможенники, купцы, работники порта и пр.). Побывавший в 1760 году в Темерницком порту В. М. Хастатов сообщил в «просительном письме» императрице Елизавете Петровне, что «нашел… сей порт без всяких жителей и поселений (выделено нами. – П. А.), а только на открытой степи одну стоящую ветхую казенную таможню, где не производились товарам продажи ни же отпуски оным, да и купцы тамо не бывали…». Описанная очевидцем реальность не имеет ничего общего с той картиной, что рисуют нам радужными красками ростовские краеведы и примкнувший к ним В. В. Смирнов. Вполне очевидно, что после 10 лет своего существования Темерницкая таможня не превратилась в поселение. Что общего с населенным пунктом может иметь одиноко стоящая в безлюдной степи таможня, в которой работает 30 человек?

Кроме того, между Темерницкой таможней и г. Ростовом нет генетической связи. Если относиться к таможне как к основе будущего города, то выходит, что Ростов прекратил свое существование еще в 1776 году, когда таможню из Темерницкого порта перенесли в Таганрог. Наверное, ближе к истине те историки, которые полагают, что начало городу было положено основанием крепости Св. Димитрия Ростовского в 1761 году. От нее будущий Ростов получил свое название, из ее форштадта он и вырос. Хотя, разумеется, Темерницкую таможню тоже можно считать предтечей Ростова. Не следует забывать, что процесс «рождения» городов зачастую бывает длительным и может состоять из нескольких этапов. Так, известный ростовский краевед М. Б. Краснянский (1873–1944) выделял «доофициальный период» существования Ростова, предшествующий учреждению Темерницкой таможни. Начало его он относил к 1741 году – тогда в урочище Полуденки, близ Богатого колодезя, уже располагался рыболовецкий стан (тоже не поселение!). Но со времен Краснянского Ростов значительно вырос, и теперь мы можем назвать еще одного, более раннего предшественника донской столицы. Таковым является Донецкая крепость – небольшой редут, построенный в 1738 году у устья Мертвого Донца и разрушенный в 1748 году. А что, если Ростов «родился» в 1738 году? Или, может быть, его родословную следует вести от самого нижнего казачьего городка со «стыдным именем»?

добавить комментарий | комментарии (нет)