demo003

В кают-компании «Ковчега»

По инициативе редакционного совета литературно-художественного журнала «Ковчег», совместно с программой «Площадь культуры» государственной телерадиокомпании «Дон-ТР», создан дискуссионный клуб «Прямая речь».

Первое заседание клуба прошло в кают-компании «Ковчега» в последнюю субботу февраля, что как нельзя кстати совпало с Днем защитника Отечества. Ведь, как было отмечено участниками дискуссии, российской словесности исконно свойственно вставать на защиту идеалов культуры, свободы и гуманизма в родной стране. Как эту важную миссию наша литература выполняет сегодня? Этот вопрос обсуждали авторы журнала, представители писательских союзов Ростова, ценители художественного слова из Ростова и Ростовской области. Вниманию читателей предлагается краткий отчет об этой встрече.

ЦЕНА И ЦЕННОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ СЕГОДНЯ

Аркадий Мацанов, главный редактор «Ковчега». На презентации последних номеров нашего журнала возник очень интересный спор. И родилась идея создать дискуссионный клуб, который позволил бы обмениваться мнениями по литературным проблемам. В последнюю субботу каждого месяца, в 12 часов дня, мы будем собираться здесь, делиться впечатлениями, спорить. И мне думается, что это будет на пользу нам всем. Очень бы хотел, чтобы все чувствовали себя совершенно раскованно и говорили о том, что вас волнует.

Наталья Суханова, прозаик, член Союза российских писателей. Что я хотела услышать? Я бы спросила, какой писатель, по мнению присутствующих, соответствует нашей эпохе? И не только из прошлого, но и сейчас. И не обязательно это должны быть лучшие, не обязательно создатели шедевров. Кто отвечает сегодняшней эпохе?

Людмила Бурцева, поэт, член Союза российских писателей. Недавно я перечитала собрание сочинений Чехова. Приведу из одного рассказа пример, и вы сразу поймете, что это и о нашем времени. Рядом с деревней кожевенный завод загрязняет реку. Все возмутились. Написали царю. Он приказал завод закрыть. Формально завод закрыли, а неформально заплатили присяжному заседателю и приставу. И завод продолжает тихо работать. Вам это наше время не напоминает? Ничто не меняется. Фактически проблема в том, что нашей страной правит чиновник. Никто с этим справиться не может. Нет свободы. Как было тогда, так и сейчас.

Валерий Рыльцов, поэт, член Союза российских писателей. Милая Люда сказала: дайте немного свободы, и все будет хорошо. Я хочу добавить: свободу не дают, во-первых, а во-вторых: не так уж и нужна она населению России. Очень долго наша страна жила при феодальном строе, и выработался определенный тип людей. Конечно, плохо, когда сверху сидит начальник, тебя скручивает в бараний рог и делает с тобой все что хочет. Но с другой стороны, он тебе дает не умереть с голоду и защищает от внешних врагов, т. е. такой патерналистский строй. Можешь делать со мной что хочешь, но за это обо мне заботься. Именно так и произошло, когда октябрьская революция, названная социалистической, по сути вернула страну к феодализму. И людей это устраивало. А литература обслуживала эти идеи. За это получала определенные привилегии. Капитализм же плох тем, что выкидывает тебя на панель и говорит: мы о тебе заботиться не будем, крутись сам. Возникает абсолютная неуверенность в завтрашнем дне. Вот это и есть свобода. Но в нашей стране, когда ты свободен, то не знаешь, как своей свободой распорядиться.

Александр Пхида, радиожурналист, ведущий программы «Площадь культуры». Вы сказали, что советская литература пропагандировала идеи, угодные власти, т. е. соответствовала задачам, поставленным временем. А сегодня есть какая-то книга, которая отвечала бы запросам нынешнего времени, выражала суть нашего сегодняшнего состояния?

В. Рыльцов. На мой взгляд, сейчас власть просто не нуждается в литературе.

А. Пхида. Почему сразу речь о власти? Есть же просто люди, которые читают книги. Литература служит обществу, а общество это не только власть.

В. Рыльцов. Что я считаю достижениями современной литературы? Ну, наверное, книги Пелевина в первую очередь. Конечно, это не Пушкин, не Булгаков, тем более не Достоевский. Но философия у него есть определенная. Или, во всяком случае, попытка создать впечатление, что она есть.

Александр Соболев, поэт, член Союза российских писателей. Из ценностей, которые, вероятно, являются сегодня наиболее значимыми в жизни и в литературе, я бы назвал становление в массе человеческого достоинства, принадлежит ли оно личности, выражается ли в интересах культурной группы. И та литература, которая эту проблему разрабатывала, вероятно, на новом этапе будет повторена и сейчас. Я имею в виду прозаиков, конца позапрошлого - начала прошлого века: Гиляровский, Лесков, Эртель, Куприн… О Чехове уже говорили, я бы назвал еще Чернышевского, если угодно. Роман «Что делать?» отнюдь не потерял своего значения сегодня. Вещь высокого гуманистического содержания. Я уверен, что скоро появятся писатели, которые будут этот важнейший принцип пропагандировать, скорей всего в формах повести, рассказа, эссе.

Олег Лукьянченко, прозаик, член Союза российских писателей. Для меня в современной литературе непреходящими ценностями остаются те, которые существуют со времен античности. В Древней Греции была обозначена триада, определяющая, чему служит искусство, для чего живет человек: во имя истины, добра и красоты. Та литература, которая этим критериям соответствует в полной мере, та и представляет собой непреходящую ценность.

А. Пхида. Определив, таким образом, критерии непреходящих ценностей в литературе и искусстве в целом, попробуем разобраться, насколько соответствует этим критериям донская литература и ее создатели. Предлагаю высказаться представителю нового поколения, молодому ростовскому художнику и поэту Максиму Ильинову. Максим, для вас есть дорогие имена в донской литературе, в прошлом или сегодня?

М. Ильинов. Нет. Периодически книги такие появлялись, и друзья приносили, мы, бывает, и оформляем что-то. Но когда начинаю читать, засыпаю быстро. Не знаю почему.

С. Сущий, поэт, прозаик, культуролог, член Союза российских писателей. Максим сказал очень хорошо. Конечно, донская литература - это сегмент литературы российской. Местным авторам приходится соревноваться на общем поле по общим правилам с российской элитой и прошлого времени, и настоящей. Донских авторов я читал мало, и с детства остались теплые воспоминания об Аматуни, об Изюмском, когда стал чуть постарше - о текстах Семина, Калинина.

А. Пхида. А своим детям Аматуни, Изюмского будете читать сегодня? Или эта литература ушла и осталась в детстве.

С. Сущий. Не уверен, что, если бы я сейчас прочел эти тексты, у меня было бы такое же теплое впечатление, как тогда.

В. Рыльцов. Максим сказал прекрасные слова, от души идущие: начинаешь читать и засыпаешь. У меня в основном голова болит от этих текстов. Текстов донской литературы, минувшей. Литература донская в основном сервильна. Именно поэтому она умирает. Угодническая, чего изволите. Очень хорошо у Виталия Калашникова сказано о встрече с донским писателем:

Вам, а поэтов в пределах Ростова

Встретить других мне придется едва ли,

Было доверено русское слово.

Было! И вы его не отстояли.

Из достойных донских авторов я бы назвал в прозе Наталью Суханову. Ее роман «Человек трансфинитный» - это вещь, где видно, что автору есть о чем сказать. И огромный массив знаний у нее, и душевных качеств, это очень молодая проза и написана не на потребу, не для продажи. А из поэтических в первую очередь Н. Огнева и Л. Григорьян. И все. Это выжженная степь. Мы приняли в литературе проигранный бой. Причем проигранный не нами. И что мы теперь можем сделать, я не знаю.

Николай Скребов, поэт, член Союза российских писателей. Большое видится на расстоянии. Когда мы оцениваем то, что создано на донской земле, жаль, если будет упущено имя Гавриила Колесникова. Очень честного прозаика, многого пережившего и о многом рассказавшего. Сейчас, когда до минимума сведена программа литературы в школе, хорошо бы, если бы школьники знали такие вершины мировой литературы, как «Дон-Кихот» и «Мертвые души», я не говорю уж о «Войне и мире» Толстого. И если бы что-то от сокровищницы Серебряного века пришло в молодые сердца, это было бы много. А что касается того, что мы делаем здесь, на донской земле, оценки будут расставлены не скоро. Если до этого дело дойдет.

О. Лукьянченко. Если писатель живет на Дону, в Ростове, это не значит, что он донской писатель. Гоголь писал «Мертвые души» в Риме. Что он – стал от этого автором с берегов Тибра? Сейчас русские писатели живут по всему миру. В Танзании, например. Так это танзанийские писатели? Нет и не может быть литературы донской, енисейской, амурской и т. п. Есть единая русская литература, принадлежность к которой отнюдь не определяется географическими параметрами. Если переформулировать вопрос таким образом: кто из живших на Дону авторов принадлежит к русской литературе, то, с моей точки зрения, я беру, конечно, высшие образцы, в прозе у нас было два таких писателя: Владимир Фоменко и Виталий Семин. А если передвинуться поближе к нашим дням, то Владимир Шапковал. Спасибо Петрову, редактору журнала «Дон». Он был почти единственный, кто этого прозаика печатал. У него не вышло ни одной книги. В 2000 году, в октябре, это было не в 19 веке, он умер от чахотки и голода, 8 дней ничего не ел. Похоронили, рукописи все выбросили в мусорник. Гениальный, не побоюсь этого слова, писатель умирает с голоду, а на празднование столетнего юбилея Закруткина администрация выделяет (сведения из Интернета) 136 миллионов рублей!

М. Ильинов. У нас, у молодых, авторитеты в основном это «мертвые люди», как мы их называем, которые жили до... Сейчас по сути нам не с кем поговорить. Все на одном месте крутятся, говорят одни и те же фразы. И это плохо, потому что у старшего поколения хотя бы были авторитеты живые. А у нас их нет.

А. Пхида. Почему, по словам Максима, в авторитеты нынешнему поколению предлагаются только «мертвые люди»? Почему молодые литераторы лишены возможности живого общения с опытными и уважаемыми представителями донской словесности? Кто ответственен сегодня за отсутствие таких контактов? Нелюбопытная, невежественная молодежь или невыразительная и никчемная современная литературная элита? И кто в конце концов входит в современную культурную элиту Дона и как она формируется? Судя по официальной пропаганде, литературный процесс в Ростовской области прекратился с началом новейших ельцинско-путинских преобразований. Ни одного нового литературного имени в официальном пантеоне региональной литературы в последние 15-20 лет не появилось. На вершинах донского литературного Олимпа по-прежнему те же классики местного соцреализма, зачастую представители партийно-номенклатурной обоймы, заслужившие авторитет и признание у власти еще в коммунистическую эпоху. Такую ситуацию иначе как абсурдной не назовешь. Яростно сражаясь на выборах с представителями коммунистической идеологии, современная власть не менее последовательно поддерживает своими действиями бывших литературных властителей, верно служивших отвергнутому нынешними правителями России и Дона строю. Внося тем самым сумятицу в и без того достаточно парадоксальную картину современной действительности. Но зададимся более безобидным, но не менее важным вопросом: а не могли бы чем-то помочь в обретении живых и подлинных современных авторитетов для молодых донских литераторов многочисленные творческие союзы писателей Донского края, которые в последнее время образовалось, кажется, неисчислимое множество? Кто мог бы взять на себя ответственность за формирование современных литературных вкусов и авторитетов? Какие возможности и способы для этого существуют сегодня?

С. Сущий. Таких форм минимум. Возможности их очень невелики. Литература сама по себе абсолютно лишена сейчас каких-то репрезентационных потенций, рекламных. Сама аудитория очень и очень разнообразна и фрагментирована, разбросана по десяткам, по сотням субкультур. Поэтому самые крупные российские издательства, которые имеют базу книготорговую по всей стране, издают авторов 3-5 тысячами экземпляров. Центральные российские авторы издаются сейчас в 4 тыс. экземпляров, которые расходятся по всем городам и весям. Это значит, на город Ростов приходится 20 книжек. И приходит 20 книжек, потому что больше никто не купит. А из донской литературы в российскую, ответственно заявляю, в любом случае попадает только один Шолохов. Никто, ни один ростовский автор там присутствовать больше не будет. В том, что мы можем назвать пантеоном областной литературы, есть некая обойма авторов, которая сохранится. И которых будут знать и через 20-30 лет. И из сидящих в зале есть несколько человек, которые в эту обойму попадут. Которых никогда не будут читать нигде за пределами Ростовской области, я не говорю случайные люди. Кто-то в Воронеже или Челябинске случайно выхватит книжку. Все остальное, кроме Шолохова, будет читаться здесь. Но здесь будут читаться многие современники и сейчас, и два, и три поколения спустя.

А. Соболев. Если говорить о традиционных механизмах распространения литературы, то мощным таким механизмом является толстый журнал. Далеко не надо ходить: «Ковчег», который постепенно распространяется по городам и весям.

Таисия Владимировна Вольф, читательница-пенсионерка. Когда-то давно было сказано: не продается вдохновенье, но можно рукопись продать. Вы почему-то чураетесь этого. Молодые люди, я вас приветствую. Делайте, не говорите. Идите, как когда-то шли наши предки, в народ. В библиотеки, в школы. На уроки литературы. Посмотрите, что читают наши дети. Читают они всё в Интернете. Идите в Интернет. Все эти новые технологии, конечно, нужны, мы должны жить сегодняшними, реальными вещами. У меня трое детей и четверо внуков, и я прекрасно вижу, как они иногда смотрят на меня и говорят: «Бабушка, ты в прошлом». Но, тем не менее, они читают поэзию, учат стихи, они с удовольствием прочитали «Провинциздат» Олега Лукьянченко, с удовольствием. Я их насильно заставила (смех, аплодисменты). Я их заставила, а потом спрашиваю: где мой журнал? А он уже пошел по рукам.

А. Пхида. Так нужна ли нам сегодня литература, в чем ее ценность, чему она служит, кого обслуживает? Кому помогает и чем? И кто поможет ей найти своего читателя? Быть может, и вправду, по совету одной из участниц заседания нашего клуба, пора закатать современным литераторам свои домотканые брючины и отправиться, шлепая босыми ногами по российскому культурному бездорожью, просвещать разбегающийся по казино и камеди-клабам сирый и убогий народ. Или, по другому совету, взять и опубликовать писателям свои тексты во всех Интернетах и мобильных телефонах сразу. Кто знает, может, попробовать и так и этак? Пока читать у нас не перестали окончательно. Ну, а чтобы мы не перестали еще и думать, и говорить, мы по прежнему будем приглашать собратьев по разуму на дискуссии в клубе «Прямая речь» в кают-компанию «Ковчега» в каждую последнюю субботу месяца в 12.00.

добавить комментарий | комментарии (нет)